Стихи природа моей родины стих

 Главная »» Поэзия »» И. Бунин

Биография Ивана Бунина

  • "В дачном кресле, ночью, на балконе..."
  • В открытом море
  • Вечер
  • "Все лес и лес. А день темнеет..."
  • "Где ты, угасшее светило?.."
  • "Густой зеленый ельник у дороги..."
  • Детство
  • "Дымится поле, рассвет белеет..."
  • Дядька
  • "Едем бором, черными лесами..."
  • "Еще утро не скоро, не скоро..."
  • "И цветы, и шмели, и трава, и колосья..."
  • "Какая теплая и темная заря!.."
  • "Как в апреле по ночам в аллее..."
  • "Как печально, как скоро померкла..."
  • "Как светла, как нарядна весна!.."
  • Ландыш
  • "Мечты любви моей весенней..."
  • Молодость
  • "Мы встретились случайно на углу..."
  • "Мы рядом шли, но на меня..."
  • "На окне, серебряном от инея..."
  • "Ночь печальна, как мечты мои..."
  • "Ранний, чуть видный рассвет..."
  • "Раскрылось небо голубое..."
  • Родник
  • Ручей
  • Одиночество
  • Первая любовь
  • Первый соловей
  • Песня
  • Последний шмель
  • По течению
  • Полевые цветы
  • "Полями пахнет, - свежих трав..."
  • Призраки
  • Прощание
  • Свет незакатный
  • "Серп луны под тучкой длинной..."
  • "Тихой ночью поздний месяц вышел..."
  • "Ту звезду, что качалася в темной воде..."
  • "Туча растаяла. Влажным теплом..."
  • "У ворот Сиона, над Кедроном..."
  • "У птицы есть гнездо, у зверя есть нора..."
  • "Щеглы, их звон, стеклянный, неживой..."
  • "Этой краткой жизни вечным измененьем..."
  • "Я к ней вошел в полночный час..."

Дымится поле, рассвет белеет, В степи туманной кричат орлы, И дико-звонок их плач голодный Среди холодной плывущей мглы. В росе их крылья, в росе бурьяны, Благоухают поля со сна... Зарею сладок твой бодрый холод, Твой томный голод, - твой зов, весна! Ты победила, - вся степь дымится, Над степью властно кричат орлы, И тучи жарким горят пожаром, И солнце шаром встает из тьмы! Ручей среди сухих песков... Куда спешит и убегает? Зачем меж скудных берегов Так стойко путь свой пролагает? От зноя бледен небосклон, Ни облачка в лазури жаркой; Весь мир как будто заключен В песчаный круг в пустыне яркой. А он, прозрачен, говорлив, Он словно знает, что с востока Придет он к морю, где залив Пред ним раскроет даль широко - И примет светлую струю, Под вольной ширью небосклона, В безбрежность синюю свою, В свое торжественное лоно. Ночь печальна, как мечты мои. Далеко в глухой степи широкой Огонек мерцает одинокий... В сердце много грусти и любви. Но кому и как расскажешь ты, Что зовет тебя, чем сердце полно! - Путь далек, глухая степь безмолвна, Ночь печальна, как мои мечты. Где ты, угасшее светило? Ты закатилось за поля, Тебя сокрыла, поглотила Немая, черная земля. Но чем ты глубже утопаешь В ее ночную глубину, Тем все светлее наливаешь Сияньем бледную Луну. Прости. Приемлю указанье Покорным быть земной судьбе, - И это горное сиянье - Воспоминанье о тебе. Раскрылось небо голубое Меж облаков в апрельский день. В лесу все серое, сухое, И паутиной пала тень. Змея, шурша листвой дубовой, Зашевелилася в дупле И в лес пошла, блестя лиловой, Пятнистой кожей по земле. Сухие листья, запах пряный, Атласный блеск березняка... О миг счастливый, миг обманный, Стократ блаженная тоска! В глуши лесной, в глуши зеленой, Всегда тенистой и сырой, В крутом овраге под горой Бьет из камней родник студеный: Кипит, играет и спешит, Крутясь хрустальными клубами, И под ветвистыми дубами Стеклом расплавленным бежит. А небеса и лес нагорный Глядят, задумавшись в тиши, Как в светлой влаге голыши Дрожат мозаикой узорной. Я уснул в грозу, среди ненастья, Безнадежной скорбью истомлен... Я проснулся от улыбки счастья... О, как был я зол и неумен! Облака бегут - и все теплее, Все лазурней светит летний день, на сырой, литой песок в аллее Льют березы трепетную тень. Веет легкий, чистый ветер с поля, Сердце бьется счастьем юных сил... О, мечты! О, молодая воля! Как я прежде мало вас ценил! В открытом море - только небо, Вода да ветер. Тяжело Идет волна, и низко кренит Фелюка серое крыло. В открытом море ветер гонит То свет, то тень - и в облака Сквозит лазурь... А ты забыта, Ты бесконечно далека! Но волны, пенясь и качаясь Идут, бегут навстречу мне - И кто-то синими глазами Глядит в мелькающей волне. И что-то вольное, живое Как эта синяя вода, Опять, опять напоминает То, что забыто навсегда! На окне, серебряном от инея, За ночь хризантемы расцвели. В верхних стеклах - небо светло-синее И застреха в снеговой пыли. Всходит солнце, бодрое от холода, Золотится отблеском окно, Утро тихо, радостно и молодо. Белым снегом все запушено. И все утро яркие и чистые Буду видеть краски в вышине, И до полдня будут серебристые Хризантемы на моем окне. Чем жарче день, тем сладостней в бору Дышать сухим смолистым ароматом, И весело мне было поутру Бродить по этим солнечным палатам! Повсюду блеск, повсюду яркий свет, Песок - как шелк... Прильну к сосне корявой И чувствую: мне только десять лет, А ствол - гигант, тяжелый, величавый. Кора груба, морщиниста, красна. но так тепла, так солнцем вся прогрета! И кажется, что пахнет не сосна, А зной и сухость солнечного света. Как светла, как нарядна весна! Погляди мне в глаза, как бывало, И скажи: отчего ты грустна? Отчего ты так ласкова стала? Но молчишь ты, слаба, как цветок... О, молчи! Мне не надо признанья: Я узнал эту ласку прощанья, - Я опять одинок! Мы встретились случайно на углу. Я быстро шел - и вдруг как свет зарницы Вечернюю прорезал полутьму Сквозь черные лучистые ресницы. На ней был креп, - прозрачный легкий газ Весенний ветер взвеял на мгновенье, Но на лице и в ярком блеске глаз Я уловил былое оживленье. И ласково кивнула мне она, Слегка лицо от ветра наклонила И скрылась за углом... Была весна... Она меня простила - и забыла. Густой зеленый ельник у дороги, Глубокие пушистые снега. В них шел олень, могучий, тонконогий, К спине откинув тяжкие рога. Вот след его. Здесь натоптал тропинок, Здесь елку гнул и белым зубом скреб - И много хвойных крестиков, остинок Осыпалось с макушки на сугроб. Вот снова след размеренный и редкий, И вдруг - прыжок! И далеко в лугу Теряется собачий гон - и ветки, Обитые рогами на бегу... О, как легко он уходил долиной! Как бешено, в избытке свежих сил, В стремительности радостно-звериной, Он красоту от смерти уносил! Зацвела на воле В поле бирюза. Да не смотрят в душу Милые глаза. Помню, помню нежный, Безмятежный лён, Да далеко где-то Зацветает он. Помню, помню чистый И лучистый взгляд. Да поднять ресницы Люди не велят. Поблекший дол под старыми платанами, Иссохшие источники и рвы Усеяны лиловыми тюльпанами И золотом листвы. Померкло небо, солнце закатилося, Холодный ветер дует. И слеза, Что в голубых глазах твоих светилася, Бледна, как бирюза. О счастье мы стих всегда лишь вспоминаем, А счастье всюду. Может быть, оно Вот этот сад осенний за сараем И чистый воздух, льющийся в окно. В бездонном небе легким белым краем Встает, сияет облако. Давно Слежу за ним... Мы мало видим, знаем, А счастье только знающим дано. Окно открыто. Пискнула и села На подоконник птичка. И от книг Усталый взгляд я отвожу на миг. День вечереет, небо опустело, Гул молотилки слышен на гумне... Я вижу, слышу, счастлив. Всё во мне. Полями пахнет, - свежих трав, Лугов прохладное дыханье! От сенокоса и дубрав Я в нём ловлю благоуханье. Повеет ветер - и замрет... А над полями даль темнеет, И туча из-за них растет, Закрыла солнце и синеет. Нежданной молнии игра, Как меч, блеснувший на мгновенье, Вдруг озарит из-за бугра - И снова сумрак и томленье... Как ты таинственна, гроза! Как я люблю твоё молчанье, Твоё внезапное блистанье, - Твои безумные глаза! За окнами - снега, степная гладь и ширь, На переплетах рам - следы ночной пурги... Как тих и скучен дом! Как съёжился снегирь От стужи за окном. - Но вот слуга. Шаги. По комнатам идет седой костлявый дед, Несёт вечерний чай: "Опять глядишь в углы? Небось всё писем ждёшь, депеш да эстафет! Не жди. Ей не до нас. Теперь в Москве балы". Смутясь, глядит барчук на строгие очки, На седину бровей, на розовую плешь... - Да нет, старик, я так... Сыграем в дурачки, Пораньше ляжем спать... Каких уж там депеш! В сухом лесу стреляет длинный кнут, В кустарнике трещат коровы, И синие подснежники цветут, И под ногами лист шуршит дубовый. И ходят дождевые облака, И свежим ветром в сером поле дует, И сердце в тайной радости тоскует, Что жизнь, как степь, пуста и велика. Тает, сияет луна в облаках, Яблоня в белых кудрявых цветах. Зыбь облаков и мелка и нежна. Возле луны голубая она. В холоде голых, прозрачных аллей Пробует цокать, трещит соловей. В доме, уж тёмном, в раскрытом окне, Девочки косы плетёт при луне. Сладок и нов ей весенний рассказ, Миру рассказанный тысячу раз. "Девушка, что ты чертила Зонтиком в светлой реке?" Девушка зонтик раскрыла И прилегла в челноке. "Любит - не любит..." Но просит Сердце любви, как цветок... Тихо теченье уносит Зонтик и белый челнок. Тихой ночью поздний месяц вышел Из-за чёрных лип. Дверь балкона скрипнула, - я слышал Этот лёгкий скрип. В глупой ссоре мы одни не спали, А для нас, для нас В темноте аллей цветы дышали В этот сладкий час. Нам тогда - тебе шестнадцать было, Мне семнадцать лет, Но ты помнишь, как ты отворила Дверь на лунный свет? Ты к губам платочек прижимала, Смокшийся от слез, Ты, рыдая и дрожа, роняла Шпильки из волос. У меня от нежности и боли Разрывалась грудь... Если б, друг мой, было в нашей воле Эту ночь вернуть! Мы рядом шли, но на меня Уже взглянуть ты не решалась, И в утре мартовского дня Пустая наша речь терялась. Белели стужей облака Сквозь сад, где падали капели. Бледна была твоя щека, И, как цветы, глаза синели. Уже полураскрытых уст Я избегал касаться взглядом, Но был еще блаженно пуст Тот дивный мир, где шли мы рядом. Этой краткой жизни вечным измененьем Буду неустанно утешаться я, - Этим ранним солнцем, дымом над селеньем, В свежем парке листьев медленным паденьем И тобой, знакомая, старая скамья. Будущим поэтам, для меня безвестным, Бог оставит тайну - память обо мне: Стану их мечтами, стану бестелесным В этом парке розовом, в этой тишине. Как в апреле по ночам в аллее, И всё тоньше верхних сучьев дым, И всё легче, ближе и виднее Побледневший небосклон за ним. Этот верх в созвездьях, в их узорах, Дымчатый, воздушный и сквозной, Этих листьев под ногами шорох, Эта грусть - всё то же, что весной. Снова накануне. И с годами Сердце не считается. Иду Молодыми, легкими шагами И опять, опять чего-то жду. В голых рощах веял холод... Ты светился меж сухих, Мёртвых листьев... Я был молод, Я слагал мой первый стих - И навек сроднился с чистой Молодой моей душой Влажно-свежий, водянистый, Кисловатый запах твой! Щеглы, их звон, стеклянный, неживой, И клён над облетевшею листвой, На пустоте лазоревой и чистой, Уже весь голый, лёгкий и ветвистый... О, мука мук! Что надо мне, ему, Щеглам, листве? И разве я пойму, Зачем я должен радость этой муки, Вот этот небосклон, и этот звон, И тёмный смысл, которым полон он, Вместить в созвучия и звуки? Я должен взять - и, разгадав, отдать Мне кто-то должен сострадать, Что пригревает солнце низким светом Меня в саду, просторном и раздетом, Что озаряет жёлтая листва Ветвистый клён, что я едва-едва, Бродя в восторге по саду пустому, Мою тоску даю понять другому... - Беру большой зубчатый лист с тугим Пурпурным стеблем, - пусть в моей тетради Останется хоть память вместе с ним Об этом светлом ветрограде С травой, хрустящей белым серебром, О пустоте, сияющей над клёном Безжизненно-лазоревым шатром, И о щеглах с хрустально-мёртвым звоном! Там, в полях, на погосте, В роще старых берёз, Не могила, не кости - Царство радостных грёз. Летний ветер мотает Зелень длинных ветвей - И ко мне долетает Свет улыбки твоей. Не плита, не распятье - Предо мной до сих пор Институтское платье И сияющий взор. Разве ты одинока? Разве ты не со мной? В нашем прошлом, далёком, Где и я был иной? В мире круга земного, Настоящего дня, Молодого, былого Нет давно и меня! И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной... Срок настанет - господь сына блудного спросит: "Был ли счастлив ты в жизни земной?" И забуду я всё - вспомню только вот эти Полевые пути меж колосьев и трав - И от сладостных слёз не успею ответить, К милосердным коленям припав. В дачном кресле, ночью, на балконе... Океана колыбельный шум... Будь доверчив, кроток и спокоен, Отдохни от дум. Ветер приходящий, уходящий, Веющий безбрежностью морской... Есть ли тот, кто этой дачи спящей Сторожит покой? Есть ли тот, кто должной мерой мерит Наши знанья, судьбы и года? Если сердце хочет, если верит, Значит - да. То, что есть в тебе, ведь существует, Вот ты дремлешь, и в глаза твои Так любовно мягкий ветер дует - Как же нет Любви? Ранний, чуть видный рассвет, Сердце шестнадцати лет. Сада дремотная мгла Липовым цветом тепла. Тих и таинственный дом С крайним заветным окном. Штора в окне, а за ней Солнце вселенной моей. У птицы есть гнездо, у зверя есть нора. Как горько было сердцу молодому, Когда я уходил с отцовского двора, Сказать прости родному дому! У зверя есть нора, у птицы есть гнездо, Как бьётся сердце, горестно и громко, Когда вхожу, крестясь, в чужой, наёмный дом С своей уж ветхою котомкой! Черный бархатный шмель, золотое оплечье, Заунывно гудящий певучей струной, Ты зачем залетаешь в жилье человечье И как будто тоскуешь со мной? За окном свет и зной, подоконники ярки, Безмятежны и жарки последние дни, Полетай, погуди - и в засохшей татарке, На подушечке красной, усни. Не дано тебе знать человеческой думы, Что давно опустели поля, Что уж скоро в бурьян сдует ветер угрюмый Золотого сухого шмеля! 26 июля 1916 Едем бором, черными лесами. Вот гора, песчаный спуск в долину. Вечереет. На горе пред нами Лес щетинит новую вершину. И темным-темно в той новой чаще, Где опять скрывается дорога, И враждебен мой ямщик молчащий, И надежда в сердце лишь на Бога, Да на бег коней нетерпеливый, Да на этот нежный и певучий Колокольчик, плачущий счастливо, Что на свете все авось да случай. 9 сентября 1916 Еще утро не скоро, не скоро, ночь из тихих лесов не ушла. Под навесами сонного бора - предрассветная теплая мгла. Еще ранние птицы не пели, чуть сереют вверху небеса, влажно-зелены темные ели, пахнет летнею хвоей роса. И пускай не светает подольше. Этот медленный путь по лесам, эта ночь - не воротится больше, но легко пред разлукою нам... Колокольчик в молчании бора то замрет, то опять запоет... Тихо ночь по долинам идет... Еще утро, не скоро, не скоро. 1900 И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды. Здесь жизнь до весны умерла, До весны опустели сады. Я на даче один. Мне темно За мольбертом, и дует в окно. Вчера ты была у меня, Но тебе уж тоскливо со мной. Под вечер ненастного дня Ты мне стала казаться женой... Что ж, прощай! Как-нибудь до весны Проживу и один - без жены... Сегодня идут без конца Те же тучи - гряда за грядой. Твой след под дождем у крыльця Расплылся, налился водой. И мне больно глядеть одному В предвечернюю серую тьму. Мне крикнуть хотелось вослед: "Воротись, я сроднился с тобой!" Но для женщины прошлого нет: Разлюбила - и стал ей чужой. Что ж! Камин затоплю, буду пить... Хорошо бы собаку купить. 1903 Какая теплая и темная заря! Давным-давно закат, чуть тлея, чуть горя, Померк над сонными весенними полями, И мягкими на все ложится ночь тенями, В вечерние мечты, в раздумье погрузив Все, от затихших рощ до придорожных ив, И только вдалеке вечерней тьмой не скрыты На горизонте грустные ракиты. Над садом облака нахмурившись стоят; Весенней сыростью наполнен тихий сад; Над лугом, над прудом, куда ведут аллеи, Ночные облака немного посветлее, Но в чаще, где, сокрыв весенние цветы, Склонились кущами зеленые кусты, И темь, и теплота... 1888 Как печально, как скоро померкла На закате заря! Погляди: Уж за ближней межою по жнивью Ничего не видать впереди. Далеко по широкой равнине Сумрак ночи осенней разлит; Лишь на западе сумрачно-алом Силуэты чуть видны ракит. И ни звука! И сердце томится, Непонятною грустью полно... Оттого ль, что ночлег мой далеко, Оттого ли, что в поле темно? Оттого ли, что близкая осень Веет чем-то знакомым, родным - Молчаливою грустью деревни И безлюдьем степным? 1886 Мечты любви моей весенней, Мечты на утре дней моих Толпились - как стада оленей У заповедных вод речных: Малейший звук в зеленой чаще - И вся их чуткая краса, Весь сон блаженный и дрожащий Уж мчался молнией в леса! 26 августа 1922 Нет, мертвые не умерли для нас! Есть старое шотландское преданье, Что тени их, незримые для глаз, В полночный час к нам ходят на свиданье, Что пыльных арф, висящих на стенах, Таинственно касаются их руки И пробуждают в дремлющих струнах Печальные и сладостные звуки. Мы сказками предания зовем, Мы глухи днем, мы дня не понимаем; Но в сумраке мы сказками живем И тишине доверчиво внимаем. Мы в призраки не верим; но и нас Томит любовь, томит тоска разлуки... Я им внимал, я слышал их не раз, Те грустные и сладостные звуки! 1905 Серп луны под тучкой длинной Льет полночный слабый свет. Над безмолвною долиной - Темной церкви силуэт. Серп луны за тучкой тает, - Проплывая, гаснет он. С колокольни долетает, Замирая, сонный звон. Серп луны в просветы тучи С грустью тихою глядит, Под ветвями ив плакучих Тускло воду золотит. И в реке, среди глубокой Предрассветной тишины, Замирает одинокий Золотой двойник луны. 1887 Туча растаяла. Влажным теплом Веет весенняя ночь над селом; Ветер приносит с полей аромат, Слабо алеет за степью закат. Тонкий туман над стемневшей рекой Лег серебристою нежной фатой, И за рекою, в неясной тени, Робко блестят золотые огни. В тихом саду замолчал соловей; Падают капли во мраке с ветвей; Пахнет черемухой... 1888 Ту звезду, что качалася в темной воде Под кривою ракитой в заглохшем саду, - Огонек, до рассвета мерцавшей в пруде, - Я теперь в небесах никогда не найду. В то селенье, где шли молодые года, В старый дом, где я первые песни слагал, Где я счастья и радости в юности ждал, Я теперь не вернусь никогда, никогда. У ворот Сиона, над Кедроном, На бугре, ветрами обожженном, Там, где тень бывает от стены, Сел я как-то рядом с прокаженным, Евшим зерна спелой белены. Он дышал невыразимым смрадом, Он, безумный, отравлялся ядом, А меж тем, с улыбкой на губах, Поводил кругом блаженным взглядом, Бормоча: "Благословен Аллах!" Боже милосердый, для чего ты Дал нам страсти, думы и заботы, Жажду дела, славы и утех? Радостны калеки, идиоты, Прокаженный радостнее всех. 16 сентября 1917 В блеске огней, за зеркальными стеклами, Пышно цветут дорогие цветы, Нежны и сладки их тонкие запахи, Листья и стебли полны красоты. Их возрастили в теплицах заботливо, Их привезли из-за синих морей; Их не пугают метели холодные, Бурные грозы и свежесть ночей... Есть на полях моей родины скромные Сестры и братья заморских цветов: Их возрастила весна благовонная В зелени майской лесов и лугов. Видят они не теплицы зеркальные, А небосклона простор голубой, Видят они не огни, а таинственный Вечных созвездий узор золотой. Веет от них красотою стыдливою, Сердцу и взору родные они И говорят про давно позабытые Светлые дни. 1887 Все лес и лес. А день темнеет; Низы синеют, и трава Седой росой в лугах белеет... Проснулась серая сова. На запад сосны вереницей Идут, как рать сторожевых, И солнце мутное Жар-Птицей Горит в их дебрях вековых. 1899 Я к ней вошел в полночный час. Она спала, - луна сияла В ее окно, - и одеяла Светился спущенный атлас. Она лежала на спине, Нагие раздвоивши груди, - И тихо, как вода в сосуде, Стояла жизнь ее во сне. 1898

© 2001 - 2017


Источник: http://www.kostyor.ru/poetry/poem42.html



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Все стихи Беллы Ахмадулиной на одной странице Поздравление на кружке сестре

Стихи природа моей родины стих Стихи природа моей родины стих Стихи природа моей родины стих Стихи природа моей родины стих Стихи природа моей родины стих Стихи природа моей родины стих Стихи природа моей родины стих Стихи природа моей родины стих

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ